НОВОСТИ

30.07.10 Здоровьем пермских солдат озаботились в "Мемориале" Подробнее >>

29.07.10 Лидер единороссов высказался в защиту меньшинств и о социологии Подробнее >>

28.07.10 Устав одобрен, но складывать оружие рано Подробнее >>

27.07.10 По воровству - голодовкой Подробнее >>

26.07.10 79% - это символ ответственности и самостоятельности. Сторонники прямых выборов мэра на «Пилораме» Подробнее >>

26.07.10 Гражданские успехи. Часть 16 Подробнее >>

26.07.10 Верховный Суд подтвердил неправоту регионального правительства Подробнее >>

26.07.10 Симонов о свободной журналистике Подробнее >>

23.07.10 Ликвидировать "Союз полковников" оказалось не за что Подробнее >>

21.07.10 Таинственный соцопрос таинственного агентства для пермского мэра Подробнее >>

Архив новостей

АКТУАЛЬНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ

Н.Петров: Вперед к совку? Нет отмене прямых выборов мэров Подробнее >>

И.В. Аверкиев: Почему отмена прямых выборов мэра – это проблема Подробнее >>

Виталий Ковин: «Искривления» избирательного пространства Подробнее >>

Архив

НОВОЕ НА САЙТЕ

13.07.10 Новый материал в разделе "Гражданская политика в России. Новости" Подробнее >>

13.07.10 Новый материал в разделе "Другой взгляд" Подробнее >>

09.07.10 Новые кейсы в разделе "Гражданские достижения пермяков" Подробнее >>

Архив обновлений

ПИШИТЕ НАМ

palata@prpc.ru

Ветер больших перемен

Данное эссе было написано по следам семинара Московской Школы Политических Исследований, проходившего в Ульяновске 1-3 декабря 2006 года. Хочу выразить свою огромную признательность экспертам и всем участникам того «интеллектуального пиршества». Как всегда читатель найдет спорные и провокационные моменты, что надеюсь, послужит стимулом к собственной рефлексии и обратной связи.

Времена, когда Владимир Путин был молод и силен, прошли. Необходимо отдать историческое должное этому человеку, как бы кто к нему не относился. Личные преференции не в счет. Основная заслуга Путина в том, что он выстроил определенную систему с устоявшимися правилами игры.

Переходная Ельцинская эпоха с ее бессилием всевластия, с гибридной системой состоящей из авторитарных, демократических и олигархических элементов, с нарастающей децентрализацией регионов, грозящей полным распадом страны (1), завершилась, с приходом Путина, возвращением российской государственности к основам моносубъектности. Если попытаться охарактеризовать Путинскую систему, я бы назвал следующие ее отличительные черты:

•  монархический способ наследования власти, где выборы являются лишь формальным средством легитимации;

•  расстановка на ключевые посты лояльных к политическому режиму людей (отсутствие принципа меритократии, приход «силовиков» во власть (2), на ключевые посты назначаются люди лично знакомые и преданные Президенту);

•  формализация института выборов (институт выборов не стал механизмом контроля общественности над властью, отсутствие политической конкуренции);

•  доминанта президентской власти как автономной и самодостаточной силы (сильная степень персонализации власти в обществе);

•  формирование партии власти (теперь уже двух), которая стремится к концентрации административных ресурсов;

•  доминирование исполнительной ветви власти над законодательной и судебной;

•  расхождение формальных институтов и реальных практик;

•  контроль федеральной исполнительной влас­ти на региональном уровне.

Можно с пеной у рта доказывать, что эта система неэффективна, порочна, замкнута, слаба и т.д. Это любимое занятие либералов и правозащитников, к коим я себя тоже причисляю. Но мне бы хотелось выйти за рамки повседневной критики и ответить на вопрос Транссибирского тура доброй воли: «С этим можно что-то сделать?»

Мне кажется, что ситуация изменилась. Ветер перемен витает в воздухе. Президентская моносубъектность Путина себя исчерпала. Свою роль в «достройке» (3) государственной системы он сыграл. Только давайте сразу договоримся, что я ни сколько не призываю к насильственной смене политического режима. Это была бы неоправданная и катастрофическая глупость. Как бы смешно это ни прозвучало, но тут я себя ощущаю самым настоящим государственником.

Так сложилось, что в России политико-общественный дискурс и есть политика. Достаточно вспомнить череду «громких дел»: водитель Щербинский, солдат Сычев, «роман со шпионским камнем» и последующая эпопея с законом об НКО, земельный передел в Бутово, наконец, антигрузинская кампания. Своеобразный «эффект Беслана», когда под эгидой одной активно продвигаемой проблемы - «войны с терроризмом», власть решает абсолютно другие задачи.

Сегодняшний общественный дискурс, подогреваемый официозными СМИ, о так называемой «Проблеме – 2008», носит искусственный характер. Пойдет, Путин на третий срок или не пойдет? Скажите, ну кого это волнует, кроме пенсионеров сгоняемых на площади под телекамеры Первого канала?

Путин, как самостоятельная политическая фигура мало что означает. И преемник, которого он назначит тоже не ключевой игрок. От того, что в верхних эшелонах власти произойдет очередная рокировка, и чиновники в кабинетах сменят один портрет на другой, в жизни рядовых граждан объективно ничего не изменится.

Это процедурный вопрос, значимый лишь для элиты. Александр Аузан уже не раз говорил, что Национальные проекты не более чем способ легитимации той схемы, которая будет предложена. Почему повысили зарплату младшему медицинскому персоналу? Да потому что именно они формируют общественное мнение на низовом уровне. То же самое и в остальных проектах: образование, сельское хозяйство, доступное жилье. Размен нефтяных сверхприбылей на лояльность электората. «Проблема – 2008» - это полигон тренировок для политтехнологов, не более чем.

Можно конечно спорить о роли личности в истории, но без поддержки массовых движений ни одна фигура не способна кардинально изменить ситуацию. Лидер, может ускорить или приостановить процессы, но не может их отменить своим волевым усилием.

Меня же в данном случае интересуют глобальные структурные изменения. Фигура следующего Президента важна лишь в той мере, в какой он будет им способствовать или тормозить. Но, как говорил Михаил Сергеевич: «Процесс пошел!» и остановить его уже невозможно. В ближайшем будущем нас будут ожидать перемены, носящие принципиальный характер. Они будут вызваны к жизни объективными процессами сегодняшнего дня.

Конечно, не стоит забывать, что любой прогноз всегда вероятностен. Сейчас я предлагаю, немного заняться экстраполяцией тенденций. Что мы имеем на сегодняшний день? Чтобы ответить на этот вопрос, предлагаю сначала посмотреть, чего мы не имеем. Юрий Гиренко, директор проекта «Столыпин центр», абсолютно точно указал существующие общественные дефициты.

Первое это дефицит доверия, базовой составляющей социального капитала (4). Еще Конфуций говорил, что правителям необходимы три вещи: оружие, продовольствие и доверие. Когда доверие не выходит за пределы семьи и узкого круга друзей, никакие реформы невозможны. Отсутствие доверия в обществе порождает отсутствие солидарности.

Наблюдается дефицит «органической солидарности», если воспользоваться терминологией Дюркгейма (5), построенной на различиях между людьми, но которые связаны в одну систему. Она принципиально отличается от «механической солидарности», свойственной гомогенным обществам (пример, Золотой Орды), строящимся через сходства и совокупность подобий.

Дефицит солидарности ведет к дефициту развития. Все чаще в свободном медийном пространстве Владимира Путина сравнивают с Леонидом Брежневым. Застой в политике, где отсутствуют, как сами Политики, так и достойные политические идеи. Система Путина – это выжженная пустыня для самостоятельных игроков. Застой и в других областях – искусстве, литературе, кино, публичной сфере.

Все это ведет в свою очередь к колоссальному дефициту смыслов. Какой будет Россия через пять, десять лет? Какое общество мы собираемся строить? Куда хотим прийти? Сотни ответов и одновременно, ни одного.

В 80-90-ые годы у общества были «моральные лидеры нации» - Солженицын, Сахаров, Синявский, Бродский и т.д. К ним можно по-разному относится, но они формировали смыслы. Вокруг их текстов шла полемика, открытый диалог. Сегодня обществу навязываются лишь смыслы мира глобального потребления, которых явно недостаточно. По словам Федора Лукьянова, наступила «Эпоха упрощения». Надеюсь, что оксимороны в виде «Суверенной демократии» или «Энергетической сверхдержавы» уже никто из читателей не воспринимает всерьез.

Все эти дефициты ведут к росту общественной неудовлетворенности. Она носит латентный характер, напоминающий диссидентские кухни 60-х годов. «Мы счастливы!», - кричат участники «Дом – 2», а вот по одиночке почему-то каждый из нас недоволен. Возрождается эффект двоемыслия, который господствовал в Советском Союзе. Это ведет к возрастающим негативным общественным настроениям, которые рано или поздно обязательно найдут способ вырваться наружу.

Проблема – это и есть неудовлетворенные потребности. Желание решить проблему рождает новые стимулы к действию. Отсюда растет потребность в конкретных результатах. Повышать «повышаемость» и понижать «понижаемость» любимая байка любого политика. Политтехнологи очень четко улавливают этот общественный спрос, что можно отследить на лозунгах избирательных кампаний, приобретающих все более утилитарный характер: «Единая Россия – партия реальных дел», «Слово, дело, результат» и т.д.

Потребность в результатах ведет в свою очередь к необходимости новых смыслов. Человек может перенести все кроме бессмыслия. Запрос на формулирование новых смыслов есть, в обществе нет (хотя, наверное, правильнее сказать в публичном дискурсе) носителей идей, нео миссионеров. Речь не идет о разнообразных фанатиках левого и правого толка, с их бреднями о мировых заговорах. Я говорю о некой новой общественной конвенции, новом общественном договоре.

Нечто подобное в отношении прав человека пыталась сделать РПЦ (6), но попытка была обречена на провал, так как строилась на стереотипах о некой коллективной природе российского сознания, тяги к консерватизму, традиционным ценностям и т.д. Покойный Юрий Левада, блестяще показал полную несостоятельность этого тезиса на примере советского человека. Если уж говорить о современной России, то сошлюсь на мнение моего друга Артема Марченкова, который живет в Италии и выступает внешним наблюдателем по отношению к нам.

Он говорит о том, что есть три России. Первая – традиционная, отсталая, так называемые «дезадаптанты», не участвующие в современных процессах, выпавшие из мейнстрима. Именно их систему ценностей РПЦ пытается примерить на всех остальных.

Вторая – это постмодернистская, информационная, лишь зарождающаяся Россия. Это люди, интегрированные в глобальные процессы, «живущие в небе» в постоянных перелетах. Для них Путин, не более чем человек в телевизоре на период пребывания в этой стране. Они мыслят абсолютно иными категориями, имеют другую систему ценностей. Это далеко не олигархи или представители золотой молодежи. Социальный статус играет лишь второстепенную роль, благодаря стиранию границ по средствам того же Интернета. Можно сидеть в Перми и чувствовать себя частью мирового сообщества.

Обе эти категории не велики. Первая, потому что уменьшается, вторая потому что только зарождается. Прослойкой между ними выступает «буржуазная Россия». Страна менеджеров среднего звена, потребителей, пресловутого среднего класса, «те, кто работают в офисе» - с надрывом пел Шнур. Они большего всего заинтересованы в устойчивости и стабильности развития. Они являются носителями нового буржуазного духа, который, так или иначе, ведет к новым формам доверия, основанного на разнообразных коллективных практиках.

Стивен Дженнингс, генеральный директор московского инвестиционного банка Renaissance Capital, считает, что требование перемен может вырасти из более прозаичных, но конкретных вопросов. «У тебя хорошая машина, есть деньги, симпатичная дача, но ты не можешь туда добраться, потому что дороги ужасны. Я думаю, что следующая волна перемен пойдет скорее снизу. Вот почему феномен среднего класса так силен» (7).

В конечном итоге мы наблюдаем зарождение потребности в новых типах солидарности. Они не имеют никакого отношения к Советским практикам когда «в едином порыве труженики металлургической промышленности выходили на праздничные демонстрации, чтобы высказать слова поддержки странам развивающегося социализма в борьбе за счастливое будущее для всего человечества».

Новые союзы, объединения граждан зарождаются по поводу частных конкретных интересов – товарищества собственников жилья, гаражные и дачные кооперативы, кредитные товарищества, группы в поддержку или выступающие против чего-нибудь. Низовые инициативы граждан внутри своих же сообществ, или корпораций.

Да слабые, неинституционализированные, не обладающие необходимой компетентностью, но появляющиеся и привносящие новый элемент в расклад общественно-политических сил. Их голос будет становиться с каждым днем все сильнее. Опять же если вспомнить Дюркгейма, то он говорил о том, что механическая солидарность, существующая вначале, постепенно утрачивает почву и со временем органическая берет вверх. Убывает роль сходств и нарастает роль различий, как нового принципа организации, и это является уже не событием, а законом, историческим оптимизмом (8).

Достаточно ли этого, чтобы наступили те масштабные перемены, о которых я говорю? Нет, это необходимое, но не достаточное условие. Реальным импульсом к переменам послужит изменение ситуации в экономике. Я не считаю себя специалистом в этой области, поэтому буду опираться на мнения экспертов.

Так в 2002 году по данным Всемирного банка, в национальном богатстве России основу составлял природный капитал (ресурсы - 83-88 процентов), произведенный капитал составлял 7-10 процентов, человеческий капитал оценивался только в 5-7 процентов (9), с тех пор ситуация практически не изменилась.

В 2005-2006 годах произошло резкое и устойчивое падение темпов прироста промышленного производства. Причем замедление роста происходило на фоне сохраняющегося интенсивного расширения внутренних рынков - и потребительского, и инвестиционного (10).

Розничная торговля западного образца и мировые бренды, десятилетие назад ограниченные преимущественно такими метрополиями, как Москва и Петербург, распространяются по крупным городам России. Потребительский бум порожден почти восьмилетним экономическим ростом в среднем на 6,6% в год.

Однако в 2006 году при снижении поступления сверхдоходов от экспорта включился механизм торможения роста до 5% прироста ВВП. Такие темпы являются практически предельными с точки зрения, возможности обеспечения социальных обязательств государства и поддержания обороноспособности страны. Соответственно падение темпов роста ниже 5% сделает практически невозможным ни воспроизводство энерго-сырьевых отраслей, ни ретрансляция экспортных доходов в отрасли, работающие на внутренний рынок (11).

Что сделает крупный бизнес в этой ситуации? Конечно, начнет сбрасывать «непрофильные активы» и сокращать число рабочих мест. Произойдет ли это резко или будет растянуто во времени сказать сложно. Абсолютно ясно одно, ситуация в России при которой, по словам Владимира Рыжкова, 24 кампании контролируют 40% ВВП, ненормальна и не может существовать длительное время. В сегодняшней российской макроэкономике существует огромный дисбаланс: рост сырьевых отраслей и как следствие рост сферы услуг, при отсталости всех остальных секторов.

На это же указывает и Александр Аузан: «Если посмотреть на ряд экономических показателей, на которые обычно смотрят, чтобы представить, как соотносится жизнь разных групп населения, индекс Джини, коэффициент фондов, кривая Лоренца, то на протяжении последних 15 лет все эти показатели бурно растут. Это как с давлением – инсульт может случиться. В стране эффективных рабочих мест миллионов сорок. А нас 140 с лишним миллионов. Вот топливно-энергетический комплекс и ещё немножко – это то, что с точки зрения мировой экономики обеспечивает реальный доход (12).

Индекс Джини, измеряющий разрыв в уровнях трудовых доходов, в Москве соответствует уровню неравенства в Бразилии и в 2,5 раза выше официальных оценок Росстата (0,39-0,41) для России в целом (13).

На сегодняшний день Россию условно можно представить как градообразующий завод Советских времен. Пока он производит свои трактора или гонит нефть, все хорошо. Все высшее звено процветает, а значит и те, кто их обслуживает. Но в один прекрасный день все это может кончиться, трактора вдруг окажутся неконкурентоспособными или упадет цена на нефть. И какую альтернативу сможет предложить руководство завода? Если в городе не развита никакая другая экономическая структура. Вот почему говорят о «нефтяном проклятии» России.

Нечто похожее произошло в Испании в XVI - XVII вв., после открытия Америки. Как пишет Егор Гайдар это классический пример воздействия крупного потока доходов, связанных с добычей сырьевых ресурсов на национальную экономику. Влияние потока золота и серебра из Америки парализовало рост инвестиций, развитие промышленности, сельского хозяйства и торговли. С исчерпанием наиболее богатых месторождений в Америке, Испания потерпела крах (14).

Это наиболее мрачный сценарий. Будем надеяться, что развал Советского Союза, чья экономика также зависела от цен на нефть, хоть чему-то научил наше руководство. А это означает, что неизбежная переструктуризация экономики рано или поздно произойдет. В жестком, шоковом варианте или процесс пройдет плавно, но нас ожидают большие перемены.

Огромное количество людей, которые привыкли к определенной потребительской корзине, уровню доходов и т.д. окажутся в новой жизненной ситуации. Средний бизнес не сможет принять всех желающих, поскольку слаб, не развит, задавлен налоговым и коррупционным бременем.

По некоторым оценкам в России затраты, которые несет бизнес на преодоление административных барьеров составляют около 8,5% от оборота. Эта цифра становится еще более наглядной если сравнить с Германией, где подняли тревогу, когда эти же затраты составили всего лишь 4,1% от прибыли (!).

Куда направят свою энергию эти новые, амбициозные люди, которые уже успели вкусить радости жизни. В радикальные течения? Не исключено, но сомнительно. Два препятствующих фактора, с моей точки зрения: образование и собственность, которые они успели получить уже сейчас.

Они начнут делать ровно тоже, что умеют делать хорошо, а именно зарабатывать деньги в новых условиях. Рост мелкого бизнеса будет индикатором системных изменений. Переструктуризация экономики, преодоление административных барьеров, упорядочение налогового законодательства, невозможны без независимых СМИ, непредвзятых судей, прозрачной и ответственной власти.

Начнется работа по заключению нового общественного договора. Пакт, предложенный Путиным «стабильность в обмен на свободы», потеряет свое основание. Новая общественная конвенция будет строиться на тех точках роста, которые мы обозначили: потребность в доверие, новые типы солидарности, новые стимулы к развитию, обретение новых смыслов. Политические партии исчерпали свои резервы. Люди будут объединяться в небольшие группы, коалиции и отстаивать свои интересы. Требовать от власти нормальных условий для развития, в первую очередь мелкого и среднего бизнеса.

В практической плоскости это будет означать реальную борьбу за права и свободы, так как в них увидят механизмы защиты собственных интересов. Во вторых, должны быть созданы нормальные массовые «карьерные лифты», позволяющие человеку пробиться наверх благодаря своим собственным усилиям, а не связям или финансовому капиталу родителей. На сегодняшний день, доступ в элиту иначе как через личные знакомства, закрыт. Пользуясь терминологией Александра Аузана, общество должно решить какую модель социальной справедливости, оно для себя избирает (15).

И, наконец, быть может самое важное, найти свое место в мире. Преодолеть трудности постимперской трансформации. Наладить отношения с пробуждающимися странами третьего мира. Научиться адекватно, оценивать современные вызовы и угрозы. Это важно уже сейчас, когда Америка постепенно теряет свои позиции по всей планете, а значит, лет через двадцать, будет установлен новый мировой порядок. В котором, по словам Федора Лукьянова, религиозная принадлежность будет приобретать все большее значение. Где на сцену будут выходить фанатики, носители сверхидей. Где европейцы в странах Бенилюкса будут жить хуже, чем их родители. Где Китай, с его немыслимой эксплуатацией, хищническим отношением к окружающей среде, будет усиливать свою борьбу за ресурсы по всему миру. Сможем ли мы занять в этом новом порядке свою нишу?

На эти и множество других вопросов нам предстоит отвечать. И определяющее слово здесь - «нам», гражданам. Никакой Кремль, Путин, или тот, кто придет за ним, не смогут исправить ситуацию, пока в дело не вступит общество. Перетряхнуть прогнившую административную машину, создать эффективно работающие институты, на деле следовать принципам демократии, создать конкурентоспособную рыночную экономику – задача каждого. Каждый должен сделать этот политический выбор. Именно политический, потому что политика – это и есть спор о благе каждого. Если вы не занимаетесь политикой, она занимается вами.

Пока люди считают, что они исключены из процесса принятия политических решений, они будут оставаться аутсайдерами. Ну, нет в стране диктатуры, просто нет. Есть фобии, стереотипы, разочарование, безразличие, слабость и порок, но не более чем.

Это не очередной призыв прийти на выборы. Выборы лишь один из способов отстоять свои права, свое достоинство. Есть множество других. Но для того, чтобы защищать свои интересы, прежде, их надо осознать, а значит совершить усилие над собой. Вот с этого небольшого усилия каждого в отдельности, подует ветер больших перемен.

1 К осени 1998г. Кремль подписал уже 46 двусторонних договоров о разграничении предметов ведения и полномочий между Федеральным центром и субъектами РФ.

2 Анализ, проведенный московским Центром исследования элит, показал, что 78% ведущих политических фигур – глав департаментов президентской администрации, всех членов правительства и депутатов обеих палат парламента, глав федеральных структур и глав исполнительной и законодательной власти в регионах, так или иначе были в своей карьере связаны с КГБ или организациями, пришедшими ему на смену. // http://www.newsru.com/russia/12dec2006/kgbforever.html

3 По иронии судьбы именно так называется программа одного из лидеров СПС Никиты Белых.

4 F. Fukuyama . Trust. The Social Virtues and the Creation of Prosperity. New York: The Free Press, 1995.

5 Э.Дюркгейм «О разделении общественного труда». М.: Канон, 1996.

6 «Права человека и нравственная ответственность». Доклад митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла на X Всемирном русском народном соборе. 04.06.06 // http://www.interfax-religion.ru/?act=documents&div=376

7 Нил Бакли «От шоковой терапии к лечению потреблением». // http://www.inopressa.ru/ft/2006/10/31/16:10:24/class

8 Э.Дюркгейм «О разделении общественного труда». М.: Канон, 1996.

9 http://www.shakht.ru/lenta/economy/2002/08/26/trillion/

10 Е. Васильчук «Много денег - и ничего» // http://www.rg.ru/2006/12/12/bank.html

11 Е. Васильчук Там же.

12 А. Аузан «Договор-2008: критерии справедливости» // http://www.polit.ru/lectures/2006/05/18/auzan.html

13 К. Сонин «Миллиардеры уходят в отрыв» // http://www.smoney.ru/article.shtml?2006/09/18/1357

14 Е. Гайдар «Гибель империи. Уроки для современной России. М.:РОССПЭН, 2006.

15 А. Аузан «Договор-2008: критерии справедливости» // http://www.polit.ru/lectures/2006/05/18/auzan.html