Пермская гражданская палата -

Страна задыхается от недостатка идей и проектов, адекватных задачам возрождения и обновления. Какими политическими, социальными и экономическими технологиями обладает российская власть и общество, находясь у подножья гипотетического возрождения? Что в нашем багаже пригодно для "подъема"? Заскорузлый советский опыт? Не очень успешный опыт западнической модернизации постсоветской России? Что с этим багажом мы наподнимаем?

Одним из важнейших инструментов, с помощью которого можно попытаться разблокировать инновационный потенциал нации, может стать Инакомыслие, если подходить к нему технологично, как к интеллектуальному ресурсу, как к способу инновационного прорыва.

Под инакомыслием мы понимаем не только и не столько политическое инакомыслие - диссидентство, а любую конструктивную инаковость, любые созидательные инициативы, создающие интеллектуальный продукт на энергетике отрицания стереотипов, норм, традиций, устоев, и тем самым открывающие новые горизонты для движения вперед, для развития. Инакомыслие как способность позитивно сомневаться в привычном и очевидном.

Инакомыслие, попадая на благоприятную почву, несет в себе не только протестный потенциал, но и высочайшую продуктивность. Как бы ни хотелось отделить одно от другого, но в инакомыслии продукт есть результат протеста. Именно поэтому инакомыслие эффективно на переломах.

Мартин Лютер, высказав сомнение в духовной продуктивности религиозных обрядов и отрицая посредничество церкви в общении человека с богом, открыл миру новый способ жизни, основанный на осознании персональной ответственности личности за свою судьбу. В результате мир получил протестантизм, а вместе с ним и новый общественный строй - капитализм.

Денис Давыдов, предложив использовать регулярные части в нерегулярной ("партизанской") войне, буквально надругался над господствовавшей тогда военной теорией. Но Кутузов с пониманием отнесся к его инакомыслию. Результат известен - потери французов, особенно на втором этапе войны, серьезно возросли благодаря именно этой тактике, а спецназ сегодня - король войны.

Владимир Ульянов (Ленин), объявив Новую экономическую политику (НЭП), отверг традиционные марксистские представления о социалистической экономике, противопоставил себя большинству соратников и сторонников. В результате спас большевистский режим от экономического краха.

Инакомыслие не имеет национальных границ. Но в России оно занимает особенное место. Инакомыслие это наш, сугубо российский, способ новаторства - обязательно через отрицание. В России, чтобы сочинить новое, нужно очень не любить старое. У нас серьезный умственный труд без мощного морального стимула неинтересен.

Удивительно, но в России даже власть имеет глубокие традиции инакомыслия: Иван Калита (идея мирного сосуществования с Ордой), Петр I (глобальная вестернизация), Ленин (НЭП), Хрущев ("Оттепель"), Горбачев (Перестройка) - все на определенном этапе восставали против своих, шли против породивших их элит и мировоззрений и, тем самым, давали России новый шанс во всемирном естественном отборе.

Сегодня нам не обойтись без радикального пересмотра, критики собственного, западного и любого другого опыта по двум причинам: во-первых, иначе мы не получим достаточной энергетики для интеллектуального и духовного прорыва - мы так устроены; во-вторых, мир в последние несколько лет слишком радикально и быстро меняется - любой опыт XX века столь же стремительно устаревает. Глобальное потепление климата в "режиме реального времени"; стремительные и столь же глобальные политические изменения после "11 сентября"; кризис гуманитарного права; кризис ООН; нарастающая неэффективность традиционных технологий социального обеспечения; в транснациональной экономике что-то такое набухает, о чем даже думать не хочется и т.д. Сегодня все равны: Россия, США, Европа, Китай, Латинская Америка, Исламский мир - равны в своем незнании что делать, на что опереться. Началась мировая гонка идей и проектов для новой жизни, и в этой гонке прошлые заслуги и историческая "натренированность", похоже, не имеют особого значения. "Межцивилизационное" и в геополитическом, и в ментальном смысле, положение России дает нам особый шанс: спектр наших возможностей шире.

Поскольку инакомыслящие замахиваются на привычное, общепринятое, их идеи и проекты нуждаются в дополнительной поддержке, защите и обработке для снижения естественного сопротивления среды при их восприятии.

Не только формирующееся гражданское общество, но и Российское государство должны взять на себя непривычную для них роль: создать среду, пригодную для инакомыслия и эффективного использования его продуктов.

Конечно, есть проблемы: каковы критерии "позитивности" в различных отраслях знаний? кто и, главное, как будет оценивать инаковые инициативы "на пригодность"? что делать с инновационной активностью душевнобольных людей? и т.д. Но это в основном проблемы "технические", то есть решаемые.

Сегодня необходимо искать и открывать для общества инициативы социальной, экономической и политической инаковости. Необходимо разрабатывать и распространять технологии стимулирования, идентификации и адаптации инаковых идей и проектов. Нужно предоставить общественную трибуну позитивному, созидающему инакомыслию.

Нужно лишить российское инакомыслие ауры маргинальности, юродивости и, тем самым, включить его инновационный потенциал в процесс обновления и возрождения России.

Инакомыслящие не только критикуют и мешают привычно жить, но и открывают окна новых возможностей.

Светлана Геннадьевна Маковецкая,

Игорь Валерьевич Аверкиев

15 января 2002 года