НОВОСТИ

02.09.10 Состоялось предвательное заседание о нелигитимности Кудымкарской думы Подробнее >>

02.09.10 Каждый ребенок имеет право на дошкольное образование Подробнее >>

02.09.10 В Лысьве спешно ищут помещение под ИВС. Состояние старого признано неудовлетворительным Подробнее >>

01.09.10 Марголина добилась пересмотра дела о замученном в медвытрезвителе пациенте Подробнее >>

31.08.10 Выработан алгоритм выхода из проблемной ситуации с Управляющей компанией Подробнее >>

30.08.10 Завтра Пермь поддержит 40 городов, где нарушается право на свободу собраний Подробнее >>

26.08.10 Пациенты диспансера не знают о расходовании своих денег Подробнее >>

25.08.10 Гражданские права в работе НКО Подробнее >>

24.08.10 Назначено предварительное заседание Подробнее >>

24.08.10 Дело о распоясавшихся милиционерах отправлено на доработку Подробнее >>

Архив новостей

АКТУАЛЬНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ

Н.Петров: Вперед к совку? Нет отмене прямых выборов мэров Подробнее >>

И.В. Аверкиев: Почему отмена прямых выборов мэра – это проблема Подробнее >>

Виталий Ковин: «Искривления» избирательного пространства Подробнее >>

Архив

НОВОЕ НА САЙТЕ

30.08.10 Баннеры Службы продвижения гражданских технологий и практик доступны для скачивания Подробнее >>

13.07.10 Новый материал в разделе "Гражданская политика в России. Новости" Подробнее >>

13.07.10 Новый материал в разделе "Другой взгляд" Подробнее >>

Архив обновлений

ПИШИТЕ НАМ

palata@prpc.ru

Гражданская политика – политика граждан

ПЛАЦДАРМЫ ГРАЖДАНСКОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ

Новые неформалы

Профессионалы гражданского влияния

ГРАЖДАНСКАЯ ПОЛИТИКА – НЕПОЛИТИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА

ПРЯМО СЕЙЧАС

Два фактора делают возможным и судьбоносным серьезное гражданское, низовое влияние на ситуацию в стране.

Новые неформалы

По всей стране сотни тысяч людей с трудом, со скрежетом, но объединяются в тысячи неформальных групп с одной целью - защитить свой групповой интерес от произвола чиновников, навязать безразличной власти свое представление о правах, заставить считаться с собой эгоистичный бизнес. Сегодня это «движение» концентрируется в крупных российских городах. Поскольку явление это явно имеет под собой глубокую естественную основу, то очевидно, что в ближайшие годы из городов-миллионников и региональных столиц оно постепенно распространится на средние, а возможно, и на малые города России. Речь не о политической, а именно о гражданской активизации российского населения – люди, объединяясь, отстаивают групповые, коллективные права и интересы, как они их понимают. Поводы самые разнообразные, но, прежде всего, – земля и жилье, в широком смысле того и другого: протесты против уплотнённой застройки, захватов земель, несанкционированных или незаконно санкционированных автостоянок, заправочных станций, против выделения зеленых зон, зон общественного пользования под застройку; приватизация жильцами муниципальных общежитий; борьба с бесконечными перебоями с водой и теплом, с повышением цен на коммунальные услуги без повышения качества и т.д. Плюс блок социальных проблем: от реорганизации-оптимизации учреждений социальной сферы (перепрофилирование, сокращение рабочих мест и т.п.) до последствий «монетизации».

Как очевидная расширяющаяся тенденция, «движение» это проявило себя к лету прошлого года. Непосредственным толчком для гражданской активизации горожан, безусловно, стала «монетизационная» провокация властей.(1) Как бы различные люди ни относились к монетизации, но, после январского стариковского сопротивления, у кого в сознании, у кого в подсознании, отложилось главное - сопротивление властным авантюрам небесполезно и, в общем-то, неопасно. Страна восприняла антимонетизационные бунты как первую историю народного успеха. Именно народного, общественного, гражданского, т.е. не политического, не кем-то организованного в интересах завоевания или удержания власти, а самочинного, низового успеха, по поводу вполне обыденных, человеческих вещей (оплата проезда, льготные лекарства и т.п.). Настроение это наложилось на извечные и новоявленные проблемы коммунальной и прочей местной жизни в недоделанном государстве и вялый процесс неполитического протестного брожения перешел в новое качество.

Безусловно, и раньше жители городов пытались самоорганизовываться для самозащиты своих коллективных интересов, объединяясь в какие-то неформальные группы. Группы эти создавались и как более или менее постоянные, с долговременными целями, и как явно временные, «заточенные» под конкретную задачу: добились своего – распались, не добились – тоже распались.(2) Более или менее заметным социальным фактором это явление стало 4-5 лет назад, в зависимости от региона. В столицах раньше, но они не в счет.(3) Однако, именно применительно к 2005 году можно говорить о качественном и количественном скачке в динамике этого явления.

В чем это новое качество и каково оно - новое количество?(4)

Рост числа неформальных гражданских групп, естественно, никем не фиксируется, но чувствуется, теми, кто вовлечен в местные процессы гражданского становления. В 2004 году в Пермскую гражданскую палату за тем или иным видом поддержки ежемесячно обращались 2-3 инициативные группы, к концу 2005 года – ежемесячно больше десятка. Причем, судя по информации от коллег из других общественных организаций и из местных СМИ, этот ежемесячный десяток – малая толика возникающих в Перми неформальных гражданских групп. В 2004 году в Перми действовало около 5 групп граждан, протестующих против уплотнительной застройки, в 2005 году таких групп было уже до двух десятков. Обвально увеличивается число групп, выступающих против строительства автозаправочных станций и автостоянок. Люди объединяются, добиваясь приватизации комнат в общежитиях, выступая за сохранение старого названия улицы, против перепрофилирования спецщколы, отчуждения под застройку части соснового бора, произвола учителя в школе и т.д. и т.п.

Время жизни неформальных гражданских групп увеличивается, сами они становятся более упорными, настырными в отстаивании своих интересов. Возникают новые закономерности в существовании таких групп. Инициаторами их создания выступают уже не только «записные активисты», как правило, пожилые люди, чаще женщины, с имиджем, близким к «городскому сумасшедшему», но и вполне обычные люди, состоявшиеся современные обыватели, часто руководители или менеджеры небольших предприятий, государственных или муниципальных учреждений, ученые, журналисты. В группах возникает внутренняя структура, разделение труда, официально выбирается руководитель (раньше, как правило, лидерство в группе никак не оформляли, просто инициатор «наказывался» доверием) и иногда даже что-то вроде правления. Все чаще возникает зачаточное делопроизводство, протоколы и прочее. Как правило, группы уже не распадаются после первого же жесткого отпора «инстанций» или клинического «футбола». Многие члены групп понимают, как важно поддерживать интерес «на плаву», предпринимать какие-то специальные, пусть даже символические, усилия для сохранения достигнутого уровня активности, давления на власть. Все чаще дело тянут не один-два активиста, а что-то вроде постоянной «группы поддержки». Для быстрого оповещения и мобилизации иногда даже создаются внутренние информационные сети, с разбивкой членов групп на «тройки», «пятерки» и т.д.

Основные тенденции, свидетельствующие о новом качестве явления:

• Постепенно меняется предмет требований и протестов. Хотя по-прежнему многие группы гражданского влияния требуют от государства, прежде всего, мер социальной защиты, вместе с тем, все большее число неформальных гражданских групп создается в защиту прав и интересов собственности, прав потребителей и даже прав человека.
• Обращение в суд становится рутинной формой защиты коллективного интереса, для чего все чаще привлекаются адвокаты, хотя основная часть неформальных гражданских групп пытаются обойтись своими силами и разовыми консультациями у специалистов.
• Скачок в типе отношений. Люди стали собирать деньги на нужды дела, причем не только на адвокатов, но и на текущее «администрирование борьбы». Общие деньги, как круговая порука, делают отношения и более сложными, и более тесными, ставят перед членами группы важнейший для российского социального климата вопрос доверия. Это пока не повсеместное явление, но тенденция налицо.
• Все больше возникает неформальных гражданских групп в защиту нематериальных прав и интересов. В 2005 году в Перми активисты этих групп во всеуслышанье требовали ни денег, ни льгот, ни привилегий, ни жалости к себе, а нематериального, не сформулированного в законах уважения, прежде всего, уважения их мнения (протест против переименования улицы, против несогласованной с учительством муниципальной реформы образования, против закулисного изменения Устава города, даже против названия ресторана и др.). Это были именно гражданские и именно неформальные группы, за ними не было ни политических партий, ни общественных организаций, ни административных, ни предпринимательских групп давления.
• Все больше акций. Все чаще неформальные гражданские группы проводят пикеты, митинги, листовочные кампании, развешивают плакаты, транспаранты, устраивают инсталяции с ленточками и т.п. Проводят и более серьезные и рисковые вещи: баррикады, противоавтомобильные рвы, захваты учреждений, строительных объектов, субботники по демонтажу заборов и закапыванию котлованов, перекрытие дорог. Мы уже привыкли к некоторым подобным акциям, но нужно не забывать, что их, как правило, в России проводят «профессиональные общественники»: партии, профсоюзы, общественные организации, а здесь какая-нибудь группа жильцов во главе с директором аптеки.
• Все больше фактов сотрудничества неформальных гражданских групп с общественными организациями и даже партиями. «Профессионалы» и «любители» объединяются, прежде всего, в проведении акций, в правовом и информационном обеспечении деятельности неформальных гражданских групп. Здесь есть тонкость. Политические и гражданские организации всегда пытались привлечь неассоциированных граждан к своим акциям, в сферу своих интересов. В данном случае все наоборот: неформальные гражданские группы сами вовлекают общественные организации в дело защиты своих групповых интересов. Неформальные группы формулируют цели, а общественные организации, если их эти цели устраивают, делятся с «неформалами» своими организационными, информационными и экспертными ресурсами.

Одним словом, это серьезное общественное явление, фиксирующее собой определенный, достаточно высокий уровень гражданской зрелости пока небольшой части российского населения, но, очевидно, расширяющейся. Люди не только формулируют свои частные интересы как групповые, коллективные, но идут на специальные усилия, временные и даже материальные затраты, чтобы договориться о совместных действиях и нести свою долю добровольной ответственности за общее дело. И неважно, что объединяют этих людей уж очень частные интересы, часто сугубо материальные, по-своему эгоистичные и даже меркантильные. Главное, люди снова учатся объединяться, доверять друг другу и нести друг за друга ответственность – а это путь к победам, как над врагами, так и над обстоятельствами.

Страна пробуждается. Российские люди просыпаются от выживания и обнаруживают в себе собственника, потребителя и гражданина. Двадцать лет даже такой свободы, даже такого рынка, как у нас, не прошли даром. Люди начинают получать удовольствие от собственности, свободы и чувства человеческого достоинства. И хотят защищать эти благоприобретенные удовольствия.

Профессионалы гражданского влияния

Их немного, 785 на всю страну,(5) но они могут все.

Здесь не место и, сейчас, не время подробно описывать то, что называют у нас «общественностью», «третьим сектором», «некоммерческим сектором» и даже «гражданским обществом». Но поскольку «профессионалы гражданского влияния» произведены на свет именно этой сферой российской жизнедеятельности, есть необходимость хотя бы кратко описать среду их обитания.

В стране зарегистрировано 600 000 общественных и некоммерческих организаций, это 16,2% всех зарегистрированных в России юридических лиц,(6) в среднем 1 некоммерческая организация на 250 человек, включая детей, военных и чиновников. Это очень мало, если сопоставить число общественных организаций с количеством проблем, волнующих сегодня граждан страны, по поводу решения которых имело бы смысл объединяться. Это очень мало, если понимать, что от половины до 2/3 этих организаций существуют лишь на бумаге или делают вид, что существуют, т.е. никому никакой пользы не приносят. Неслучайно сегодняшняя «российская общественность» практически незаметна пассивной части российского населения, за исключением профсоюзов, «солдатских матерей», «экологов» и «правозащитников». Но и в каждой из этих «общественных групп» реальное число активистов не превышает нескольких тысяч человек на всю страну (публика, числящаяся членами профсоюзов или присоединяющаяся к массовым акциям, естественно, не в счет). Некоторый специфический фон российской публичной жизни создает более или менее регулярная, заметная именно как фон деятельность присутствующих в каждом городе инвалидных и ветеранских организаций.

Наверное, основная масса сегодняшней российской общественности - это тысячи всевозможных «клубов по интересам». Организуя досуг, они объединяют людей в спортивные секции, творческие кружки, во всевозможные хобби-группы - от садоводов-любителей до фанатов «Спартака».

Значительное число россиян числится в, зачастую формальных, профессиональных и корпоративных организациях. Их цель – защита интересов граждан в профессионально-трудовой сфере. Это различные профсоюзы и всевозможные ассоциации: невропатологов, риэлтеров, фотографов, дизайнеров и т.д.

Очевидно, в отдельный сектор «некоммерческого сектора» следует выделить бизнес-ассоциации.

Наиболее заметны для власти относительно массовые «социально-защитные организации». Их специфика в том, что они объединяют, в основном, представителей социально незащищенных групп населения. Их цель оказание различного рода помощи своим членам и «клиентским группам». Это известные всем общества инвалидов, ветеранов, многодетных семей и т.п. По сути они являются посредниками между теми, кто нуждается в помощи и государством, которое обязано эту помощь оказывать.

Очень перспективен в России и потому переживает серьезную ломку сектор «экономической самоорганизации граждан», к которому можно отнести потребительские и кредитные товарищества, садовые и дачные кооперативы, товарищества собственников жилья и т.п.

Отдельную нишу занимают различные духовно-религиозные организации, по смыслу близкие к досуговым «клубам по интересам», но в специфической сфере духовного поиска и самореализации.

И, наконец, некоммерческие организации, пытающиеся отстаивать так называемые «общественные интересы», т.е. блага, значимые для всех или для многих членов общества или местных сообществ. В последнее время такие организации называют «гражданскими». К ним традиционно относят правозащитные и экологические организации, а также организации «солдатских матерей», общества защиты прав потребителей, организации в защиту прав детей, прав женщин, организации территориального общественного самоуправления (ОТОСы) и др.

Почти в каждом из этих секторов есть свои «неформалы», о которых говорилось выше, и которые несут в себе новые тенденции, новую энергию, новые виды деятельности, являясь по сути новым поколением «российской общественности». «Старая российская общественность», и как совокупность организаций, и как совокупность людей, в основной своей части сформировалась в «две очереди»: в конце 80-х – начале 90-х и в середине 90-х годов.

Современное российское гражданское общество существует как бы в двух уровнях: в формальном (зарегистрированные общественные и некоммерческие организации) и неформальном (различные незарегистрированные группы интересов). Первый уровень несет в себе, в основном, стабилизирующее начало, второй - в основном, инновационное, развивающее.

Неважно, как оценивать эту нашу общественность: как развитую или как недоразвитую, неважно, есть у нас «гражданское общество» или только формируется. Важно, что наша общественность способна выращивать очень важных и полезных для страны людей.

В любом деле есть своя элита, свои суперпрофессионалы. Есть они и в общественной деятельности, хотя и не принято и как-то даже неловко говорить об «элите» гражданского общества. Но она есть и проявляет себя именно как элита – как лучшие в своем деле, признанные таковыми как внутри сообщества, так и вне его.

Как и всякая элита, гражданская элита в России неоднородна, не только в смысле принадлежности конкретных персонажей к различным «поколениям» и «отраслям общественной деятельности», к столичной и провинциальной ее составляющим, но и в смысле функциональной специализации. В экологической, правозащитной, ветеранской, «потребительской», «женской» и в прочих «отраслевых верхушках» есть свои лидеры, вожди, свои идеологи, свои топ-менеджеры, свои высочайшего уровня эксперты, специалисты. Нередко часть, а иногда и все эти функции в том или ином соотношении концентрируются в одном человеке.

«Профессионалы гражданского влияния» это, прежде всего, лидеры и менеджеры наиболее успешных и авторитетных общественных организаций, те, кто собственно и «пробивают» общественные интересы, кто организует на это десятки, а иногда и сотни людей. Их профессия – влиять, и организовывать гражданское влияние. Их стаж гражданской деятельности - от 5 до 20 лет. Они не просто руководители организаций – они действительно авторитеты в своей «отрасли», на их счету реальные и очевидные для всех гражданские успехи. Они авторы и организаторы этих успехов. На их счету защита прав и интересов десятков и сотен конкретных людей, групп и организаций; судебные победы над допускающими произвол властями; успешные акции протеста и солидарности; разработка и успешное лоббирование нормативных актов, отмена неправомерных административных решений, увольнение нерадивых чиновников, создание общественных организаций, союзов и коалиций и многое другое. Они профессионалы в своей «отрасли». Они мастера переговоров и специалисты по проведению акций протеста. Они живут без отрыва от общества и знают, как оно устроено. Они умеют добиваться своего и обладают уникальной для России квалификацией - они защищают права и интересы сограждан, не беря с них денег, без власти за спиной и без личного интереса в голове. При этом они защищают права человека лучше прокуратур и судов, оберегают окружающую среду лучше государственной природоохраны, помогают слабым и немощным лучше казенной соцзащиты. Точнее, именно они все это лучше организуют.

Гражданских профессионалов такого уровня немного в России, даже очень мало, но достаточно, чтобы в определенной ситуации стать заметной и серьезной силой. В последние несколько лет они появились почти во всех основных «отраслях» общественной деятельности. Но больше в тех, где очевидна тенденция к профессионализации «общественной работы»: правозащитные, экологические организации, «солдатские матери», ОТОСы, общества защиты прав потребителей, реже ветеранские и инвалидные организации.

«Профессионалы гражданского влияния», безусловно, феномен больших городов. В региональных и в крупных промышленных центрах их всего по несколько человек, в столицах - по несколько десятков. Вокруг каждого из них, как правило, прочные компактные команды, «штабы» и группы поддержки до нескольких десятков человек. Часто они являются и неформальными лидерами, координаторами всей «отрасли» в регионе, или даже целого блока смежных «отраслей». Вокруг некоторых из них существуют своего рода школы учеников. В своих регионах они известны не только внутри «отрасли», но и «широкой общественности» в лице читающей и смотрящей местные новости публики. Как правило, на протяжении нескольких лет они пользуются устойчивым вниманием СМИ. Они узнаваемы и признаны в органах власти независимо от отношения к ним.

В каждом большом городе эти 2-3-5 человек хорошо знают друг друга, не всегда находятся в хороших отношениях, но часто и в хороших, т.к., как правило, принадлежат к разным «общественным отраслям» и не конкурируют между собой. Их личный опыт, набор компетенций, безусловно, различен, но в совокупности этот опыт покрывал бы адекватными решениями практически все возможные вызовы и проблемы в сфере продвижения и защиты общественных и коллективных интересов.

Одним словом, речь идет о группе гражданских лидеров, обладающих уникальным набором качеств, объективно выталкивающим их в авангард гражданского возрождения России. Эти качества выгодно отличают их от партийных профессионалов:

• Богатый опыт практической «полевой» деятельности в защиту общественных интересов.
• Реальный мобилизационный опыт (опыт организации коллективного гражданского отпора, сопротивления).
• Личная, непосредственная погруженность в общество, навык понимания общественных и коллективных интересов «изнутри».
• Владение максимально широким набором гражданских техник и технологий защиты общественных интересов.
• Неангажированность властью, олигархическими и криминальными группами влияния.
• Широкие гражданские и медиа-связи, известность, как минимум, в среде общественно активного населения.
• Реальный авторитет в активистской среде.
• Привычка к коллективности деятельности, наличие обеспечивающих их деятельность команд.
• Признание властью (как правило, скрываемое ею) в качестве, как минимум, достойного оппонента.
• Сочетание лидерских, менеджерских и экспертных функций.
• Соблазн властью либо в прошлом, либо в принципе невозможен.

Этот набор не универсален, но в большинстве пунктов применим к каждому «профессионалу гражданского влияния».

ГРАЖДАНСКАЯ ПОЛИТИКА – НЕПОЛИТИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА

Что может сделать для страны тот, кто озабочен ее судьбой? Все, что угодно, но только не идти во власть, только не пытаться заменить ее собою. Тех, кто хочет и может изменять жизнь к лучшему, очень немного, нельзя тратить себя впустую. Есть более эффективный способ продвигаться к лучшей в мире России.

Новые центры глобального национального проектирования сегодня обречены формироваться вне тела российского государства, в недрах новой российской общественности, усилиями «новых граждан», в центрах уплотнения, кристаллизации гражданской активности.Современные государственные институты России, кто бы ими ни руководил, могут лишь поддерживать пульс и дыхание страны на минимальном для жизнеобеспечения уровне - они не способны решать стратегические задачи.

Хочешь изменить жизнь к лучшему – не обращайся к государству, обращайся к обществу. Хочешь работать на будущее страны - работай с обществом, а не с государством. Человеческое ядро политической инициативности должно переместиться из государственной сферы в гражданскую. Любой государственный и партийный проект в современной России обречен на неудачу, т.к. не может рассчитывать на доверие и поддержку населения. Чем меньше государства и партий в «общественно-значимых инициативах», тем меньше фиктивной, пустой и отвлекающей население, активности.

Это, безусловно, лишь современная ситуация. После «приручения государства» большая государственная и партийная политика (реальная политика изменений) вновь будут актуальны для активных граждан (но, возможно, в каких-то очень новых формах). А пока государство и партии нужны, чтобы просто поддерживать страну на плаву. Они и с этим еле справляются, даже в сегодняшней, почти стерильной для России ситуации.

Тем, кому важно изменять жизнь к лучшему, имеет смысл «входить во власть» лишь уже при прирученном обществом государстве, наделенном кредитом доверия от населения и способном на реальную политику изменений. Тем же, кому важны символы политической карьеры или нужно усилить административным ресурсом собственный бизнес, можно интегрироваться и в то, что есть.

***

Общество должно овладеть государством, но не физически, отдав лучших своих представителей ему «на пожирание» в парламентах и администрациях. «Новым неформалам» и «старым профессионалам» нужно суметь извне заставить власть пойти на изменения и обеспечить этим изменениям серьезную гражданскую поддержку. Речь идет о новой для России политике. О гражданской политике.

Гражданская политика – это не претендующее на власть активное влияние организованных граждан на государство и общество в целях продвижения и защиты коллективных интересов.(7) Гражданская политика – «неполитическая политика» в том смысле, что, отстаивая тот или иной коллективный интерес, группа гражданского влияния(8) не ставит перед собой цели завоевания постов в органах государственной или муниципальной власти. Цель гражданской политики - интерес, а не власть. Но гражданская политика все-таки политика, т.е. деятельность, имеющая отношение к власти. В рамках гражданской политики группа граждан, отстаивая свой интерес, либо оказывает влияние на носителей власти (добивается принятия или отмены решений, законов и т.д.), либо сама выступает субъектом своего рода «гражданской власти» по отношению к гражданам, группам, коммерческим и некоммерческим организациям (принуждает, договаривается, обеспечивает безопасность, делит сферы влияния, даже судит).(9) Именно в этой «властной направленности» заключается отличие «гражданской политики» от других видов «общественной деятельности»: досуговой (содействие гражданам в проведении досуга) и гуманитарной (оказание различных видов помощи нуждающимся). Все так запутано с определением «гражданской политики» лишь потому, что в отличие от других европейских языков, слово «политика» в русском языке уж очень многогранно, точнее, аморфно и включает в себя смыслы, для которых в других языках есть специальные слова. В общем, «политика» в русском менталитете – слабый, не разработанный концепт.

Гражданская политика реализуется в двух основных направлениях: гражданское влияние на органы и институты власти и гражданское влияние на общество в лице отдельных граждан, их объединений, социальных, профессиональных и прочих групп. В рамках гражданской политики общественный, коллективный, групповой интерес реализуется как непосредственно во взаимоотношениях между гражданами и их организациями, без участия и посредничества государства (группа городских общественных организаций добилась от розничных торговых компаний прекращения продажи детям крепких алкогольных напитков), так и используя государство как внешний инструмент (группа городских экологических организаций добилась принятия городской Думой моратория на выделение земель под застройку в городских лесопарках).

Применительно к государственной власти гражданская политика как бы переворачивает отношения между гражданином и государством. Объект государственной политики – общество. Объект гражданской политики – государство. В рамках государственной политики: государство, в лице органов государственной власти, пытается управлять обществом. В рамках гражданской политики: общество, в лице групп гражданского влияния, пытается управлять государством. Предъявляя претензии, требования, подкрепленные средствами гражданского принуждения, гражданские организации и группы становятся органами власти по отношению к государству. Политические партии при таком подходе исполняют роль институциональной прослойки, посредника между субъектами государственной и гражданской политики.

«Гражданский политик» (руководитель, активист группы гражданского влияния), в отличие от «политика» в узком смысле слова, не отчужден от тех, чьи интересы представляет (и это основополагающее его качество), он вместе с ними вне власти или вместе с ними - сама власть («гражданская власть», «власть прямого действия»). Не имея и не желая формального статуса в органах власти, «гражданский политик», в отличие от «политика», свободен от корпоративной политической этики, от корпоративных политических ограничений и обязательств. И, естественно, наоборот: «гражданский политик» гораздо в большей степени, чем «политик», зависим от тех, чьи интересы представляет - это его дань несвободе. Благодаря своему вневластному статусу, «гражданский политик» изначально может рассчитывать на большее доверие граждан.

Не имея личного интереса к власти, по большому счету, «гражданскому политику» все равно, кто у власти, продвигая и защищая коллективные интересы, ему приходится работать с любой властью, он должен уметь «договариваться» или «заставлять» в условиях любого политического режима. Его личные идеологические пристрастия только вредят его миссии, вводя дополнительные ограничения в коммуникации с представителями властей.

Объектом гражданской политики, объектом деятельности групп гражданского влияния являются органы и представители любых форм публичной власти.(10) Т.е. не только органы государственной власти и местного самоуправления. Объектом гражданского влияния, в зависимости от ситуации, может быть и руководство частной компании, и политические партии, и общественные организации, «группы неформального авторитета» в лице административно-олигархических, криминальных, религиозных, экспертных и медиа-сообществ и т.д. (жители села, расположенного непосредственно в месте нефтедобычи и экологические организации пытаются добиться от нефтяной компании переселения местных жителей; жители улицы выступили против городской ассоциации строителей, которая добивается переименования их улицы в честь одного из заслуженных строителей; «матери против тоталитарных сект»; общество защиты прав потребителей пытается организовать бойкот торговых фирм, скупающих у населения сотовые телефоны без документов на них; городское гей-сообщество выступило против нескольких местных СМИ, развязавших в городе кампанию гомофобии; экологические организации ведут кампанию по дискредитации группы ученых, известных своей недобросовестностью при проведении экологических экспертиз и т.п.).

Считается, что, прежде всего, государство должно помогать гражданам находить общий язык с негосударственными и квазигосударственными формами публичной власти. Но реально возможности государства в таком «посредничестве» могут быть весьма ограничены. Российская власть, например, практически бесполезна для граждан в случаях серьезных конфликтов с монополиями, крупными градо- и регионообразующими корпорациями(11) (экологические проблемы, несправедливая социальная политика корпораций на «подведомственных» территориях и т.д.). Тоже можно сказать о социальных конфликтах граждан с олигархическими, криминальными, религиозными и прочими «неформальными властными сообществами» в подконтрольных им сферах и территориях. В этих случаях только прямое и массовое давление самих граждан на корпорацию или «неформальное властное сообщество» может кардинально изменить ситуацию.

Почти бесполезны органы государственной и местной власти в отстаивании гражданами многих коллективных нематериальных прав и интересов, число которых с развитием цивилизации стремительно возрастает. Облик города, политика СМИ, добросовестность различных экспертных групп, даже качество образования в большей степени зависят от позиции и активности местных сообществ, заинтересованных групп граждан, чем от официальных властей.

Все более актуальным в России становится «прямое гражданское действие», в рамках которого гражданское сообщество само фактически исполняет властные функции. Попыток отстоять коллективный интерес непосредственно, не привлекая администрацию, без обращений в суд и прокуратуру, пока немного и в основном в сфере обеспечения безопасности. И это при том, что, во-первых, обращение за поддержкой в «администрацию-суд-прокуратуру» очень часто бесполезно по причине нежелания, незаинтересованности властей оказывать такую поддержку. Во-вторых, потому, что все больше сфер человеческой жизни, в которых государственная и местная власть при всем желании не могут помочь людям в реализации их интереса. Например, во многих жилищно-коммунальных проблемах. Условно говоря, гражданам нужно, наконец, привыкнуть к тому, что власть уже никогда не сможет обеспечить того, чтобы в каждом подъезде было чисто и горела лампочка. Никогда! Несмотря на банальность проблемы, с управленческой точки зрения, задача эта запредельно сложна для централизованного решения даже в небольшом городе. Проще жильцам подъезда договориться о чистоте и о лампочке самим или с конкретной эксплутационной компанией, что, кстати, многие уже и делают.

В значительно большей степени, чем представлялось раньше, от активного прямого действия гражданских сообществ зависит и «дворовая безопасность», и успехи в противодействии наркомании, и мирное, уважительное сосуществование бедных и богатых в одном городе и т.д. Даже успехи в борьбе с коррупцией в большей степени зависят от нетерпимости гражданской среды, чем от нетерпимости правоохранительных органов.

К «прямому гражданскому действию» побуждает и вечный конфликт гражданских сообществ с «безбилетниками»: с теми, кто пользуется общественным благом, но не вкладывается в него (на субботник по уборке придомовой территории ходят представители только половины квартир, а пользуются чистым двором - все). Извне никто здесь не поможет (разве что какой-нибудь криминальный авторитет по знакомству припугнет нахлебников, но это не наш метод), остается только самим как-то договариваться, стимулировать.

Чем сложнее жизнь, тем меньше возможностей у государства централизованно на нее влиять, тем больше ответственности ложится на самих граждан и их объединения.

У «прямого гражданского действия» есть и очень важная социально-психологическая роль: лучший способ заставить государство работать – забыть о нем.

***

Стремление раз и навсегда улучшить власть, единовременно, революционно сменив «плохих» властителей на «хороших», видимо, неизбежно, но не очень эффективно с точки зрения достижения поставленных целей, что в наше время доказывает опыт «цветных революций». Такое стремление особенно бессмысленно в современной России. У нас своего рода «цветная революция» уже была, в 1991 году. Причем, применительно к территории бывшего Советского Союза, была только в России да в Прибалтике. В остальных республиках Союза пафос освобождения принял почти исключительно национальные формы и не был дополнен порывом в политическое освобождение, как у прибалтов. России же национально освобождаться было не от кого, вот и понесло ее, несколько преждевременно, сразу на «демократию». Но что сделано, то сделано. Пока у нас расстрелом «Белого дома» и безудержными «связями с общественностью» осваивалась демократия, в бывших национальных окраинах Союза пафос национального освобождения под эгидой местных олигархов и «родоплеменной знати» свой ресурс отработал и естественным образом пришло время «политического освобождения». Наши американские друзья-враги не экспортировали, а лишь по-своему упорядочили этот процесс.

Катарсис общенационального прорыва к мистическому свету свободы - вещь прихотливая, требующая единовременного слияния многих материальных и нематериальных факторов и потому маловероятная для частого повторения. Худо-бедно Россия 15 лет назад прошла этот этап. Поэтому ситуация на Украине, в Грузии, Киргизии для нас не пример - мы на ином, следующем этапе развития. На этом этапе более эффективно постоянное, не отпускающее власть, давление тысяч самодеятельных гражданских групп и организаций, мелочный гражданский контроль результатов государственной деятельности. Более востребована способность граждан организованно и массово не только протестовать и предъявлять претензии, но и предъявлять гражданский заказ на государственные услуги, реформы, проекты: от глобальных геополитических, до локальных, касающихся обыденной жизни конкретных трудовых коллективов, товариществ собственников жилья, ветеранских или молодежных сообществ. Из российского государства нужно сделать эффективный механизм обслуживания и согласования гражданских заказов. Сегодня же ни заказов нет, ни механизма их обслуживания. Пришло время гражданам научиться не свергать власть, а делать ей предложения, от которых она не сможет отказаться. Это не коммунизм – это возможно здесь и сейчас.

***

Стремительная концентрация внегосударственной политической энергии происходит сегодня и в среде постоянно перечисляемых здесь «новых социальных хищников»: транснациональных, административно-олигархических, конфессиональных, криминальных, медийных, экспертных(12) и других сообществ. Их власть над людьми порождена не допотопной собственностью на средства производства, станки и здания. Основа их власти – приватизированные административные ресурсы и статусы, собственность на смыслы, информацию и связи. Некоторые из этих «хищников» достигли в России своего расцвета, некоторые движутся в этом направлении.

Если гражданская политика направлена на десакрализацию, очеловечивание государства, на переплавку его властвующего механизма в обслуживающий, то власть «новых хищников» претендует на новую сакральность, избранность (что, в общем-то, естественно: освобождаемое национальным государством место «богом данной власти» пустым быть не может), именно в них бурлит энергия будущих диктатур, новейших тоталитаризмов. Поэтому поднимающемуся в России гражданскому обществу предстоит борьба на два фронта: переделка государства в обслуживающий общество, как часы работающий механизм, и выработка принципиально новых гражданских и государственных институтов и технологий, сдерживающих напор новых центров порабощения человека.

От умения граждан объединяться и сплачиваться вокруг своих интересов, от умения сообществ и групп граждан договариваться и добиваться реализации своих интересов зависит будущее страны.

ПРЯМО СЕЙЧАС

Революция в России старомодна. России нужна радикальная реформа страны снизу.

Не нужно никаких партий, новых общероссийских организаций, немереных денег. Нужно лишь, чтобы сотни «профессионалов гражданского влияния» помогли сотням тысяч «новых неформалов».

Нужна миссия. Нужно Движение как движение, без направляющего штаба, но в одном направлении. Нужно, чтобы опытные гражданские активисты, практикующие общественные деятели, вне зависимости от взглядов и сфер деятельности, временно объединялись в небольшие мобильные группы, своего рода «общественные агентства» с одной целью – оказывать практическую помощь любым группам в защиту коллективных интересов. Любым.

Горстки опытных «гражданских политиков» должны и могут помочь тысячам и миллионам неопытных граждан объединяться в группы и отстаивать свои интересы. Для налаживания российской жизни важны ЛЮБЫЕ коллективные интересы, кроме очевидно бесчеловечных или рвущихся к монополии. В болоте постсоветского застоя каждый интерес достоин Возможности. Каким гражданским группам, какие интересы удастся отстоять - решит жизнь и конкуренция интересов. Главное, открыть шлюзы массовому гражданскому влиянию, прямому гражданскому действию в защиту обыденных групповых интересов: за безопасную улицу, за право гулять по сосновому бору, за достойную зарплату, за привычный вид из окна, за снижение цен на бензин, за неприкосновенность родного двора, за новый маршрут автобуса, за право получать любую информацию из городской администрации.

Профсоюзы не могли стать школой коммунизма. Неформальные группы граждан в защиту собственных интересов уже сегодня - школа свободной и достойной жизни.

В каждой региональной столице найдутся 2-3 гражданских топ-менеджера с 10-15-тилетним стажем эффективной защиты общественных интересов,(13) которые смогут найти в себе силы объединиться самим и объединить свои ресурсы для простого и понятного дела: 2-3 раза в неделю, в определенном месте, в определенное время помогать новорожденным гражданским группам встать на путь грамотного и успешного отстаивания своих интересов.

«Общественные агентства» - это информационное, методическое и желательно правовое консультирование и поддержка инициативных групп граждан и общественных организаций, берущихся отстаивать реальные коллективные интересы хоть перед кем: перед органами власти, коммерческими и некоммерческими организациями, другими неформальными группами. «Общественные агентства» – это консультации о том, куда и к кому обращаться, предоставление информации об органах власти и их полномочиях, советы, как правильно жаловаться или проводить пикет, помощь в поиске адвоката, эксперта,(14) посредничество в спорах и переговорах, содействие в поиске места для собрания, помощь в работе со СМИ и т.д. и т.п.

***

Что делать сейчас гражданским организациям, «профессионалам гражданского влияния»?

1. ПОДДЕРЖИВАТЬ ЛЮБЫЕ РАЗУМНЫЕ ПРЕТЕНЗИИ ГРАЖДАНСКИХ ГРУПП К ВЛАСТЯМ

Главное в понимании миссии гражданских организаций в современной России - любые не варварские протесты, требования, претензии к любой власти ценны сами по себе. Коллективные претензии и протесты - единственный способ привязать российскую власть к интересам населения. Так устроена российская власть, такова ее культура. Постоянный поток требований и протестов против некомпетентного или несправедливого управления должен выработать у чиновников привычку считаться с людьми. Только научившись этому, российская власть сможет стать лучше, эффективнее. Использоваться должно все: акции протеста, суды, прокуратуры, вышестоящие начальники. Чем больше обоснованных претензий, чем больше наказанных жизнью или начальством чиновников – тем ответственнее и умнее власть.

2. ПОДДЕРЖИВАТЬ ЛЮБЫЕ ФОРМЫ ГРАЖДАНСКОГО КОНТРОЛЯ

Все тайное должно становиться явным. Власть пользуется неосведомленностью граждан и обманывает их в своих интересах. Общественный транспорт, предоставление услуг ЖКХ, государственная поддержка сирот, стариков и инвалидов и многое другое не может в современной России существовать без гражданского контроля. Плохо работает то, что не контролируется населением. В России все государственное работает плохо, не для людей – потому что бесконтрольно.

3. ПОДДЕРЖИВАТЬ ЛЮБЫЕ ПОПЫТКИ ПРЯМОГОСОГЛАСОВАНИЯ ГРАЖДАНАМИ КОЛЛЕКТИВНЫХ ИНТЕРЕСОВ

Да здравствуют гражданские переговоры для общей пользы: дом договорился с домом о разделе дворовой территории; женская организация договорилась со спортивными магазинами о прекращении продажи бейсбольных бит; правозащитные организации договорились с областной администрацией о гражданском контроле всех типов интернатных учреждений; ОТОС договорился с фирмой-застройщикам о том, что строительство нового дома в квартале будет сопровождаться благоустройством прилегающей территории; экологические, правозащитные и краеведческие общественные организации договорились с городской администрацией о включении их представителей в городской градостроительный совет.

От умения гражданских сообществ договариваться друг с другом, с властями и с бизнесом зависит решение тысяч животрепещущих проблем, волнующих миллионы людей, которые не могут быть решены никаким другим образом. Задача гражданских организаций - оказывать всяческое содействие широкому, публичному обсуждению и согласованию интересов различных организаций и сообществ граждан, в том числе, напрямую, без участия органов власти.

4. ПОДДЕРЖИВАТЬ ЛЮБЫЕ ПОПЫТКИ ЯВОЧНОГО, САМОСТОЯТЕЛЬНОГО РЕШЕНИЯ ГРАЖДАНСКИМИ ГРУППАМИ КОММУНАЛЬНЫХ И СОЦИАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ

Реальное местное самоуправление возникает не потому, что людям вдруг захотелось самоуправляться – никому в здравом уме этого не хочется, а потому, что есть проблемы, которые проще, дешевле и эффективнее решать самим, чем просить и ждать, когда это сделает власть. Постепенно мы к этому приходим, но с трудом: коммунальная и социальная самодеятельность граждан – дело в России новое. Ценны любые инициативы: дворовая, уличная, районная гражданская самооборона;(15) гражданское самообслуживание чистоты в подъездах, на улицах, в городах; гражданские торги-переговоры с застройщиками об их вкладе в благоустройство территории в обмен на лояльность местного населения; гражданская эко-само-оборона лесов, полей и рек; и т.д. и т.п.

5. ИНФОРМИРОВАТЬ ГРАЖДАН О СОЦИАЛЬНО ЗНАЧИМЫХ ИНИЦИАТИВАХ ВЛАСТЕЙ

Население имеет право быть готовым ко всему, к любым изменениям, планируемым наверху. Российская власть всех уровней, наоборот, почти всегда хочет застать собственное население врасплох или почти всегда у нее так получается. Сокрытие значимой для граждан информации – ее конек, полуправда–полуложь – ее стиль.

Задача любых гражданских организаций - вести мониторинг нормотворческой и реформистской активности властей в сфере своих интересов, обеспечивать своевременное информирование граждан о проектах и готовящихся решениях органов власти, которые могут затронуть интересы тех или иных групп граждан, добиваться от органов власти максимальной открытости ее планов, добиваться, чтобы органы законодательной и исполнительной власти всех уровней предпринимали специальные усилия для выявления и учета общественных и групповых интересов при принятии любых социально значимых решений.

***

Предъявление требований, протестные акции, гражданский контроль, гражданские переговоры, коммунальное самообеспечение, нормотворческий мониторинг, информационные кампании – все это технологии, их нужно знать, нужно иметь опыт их использования. Этими технологиями, этим опытом обладают российские «профессионалы гражданского влияния», гражданский авангард России. Их всего несколько сотен в стране, вокруг них несколько десятков тысяч активистов. Этого мало, чтобы самим пробить тоннель в российское будущее, но этого достаточно для оснащения пробуждающегося населения передовым гражданским вооружением. Гражданские организации, «профессионалы гражданского влияния» - инструмент передачи гражданских технологий и опыта защиты коллективных интересов всем желающим.

Пермь

октябрь 2005 г. – январь 2006 г.

(1) Сегодня гражданскую активность горожан подпитывает реформа ЖКХ, муниципальная реформа, региональные и местные реформы систем образования, здравоохранения, социальной защиты, «оптимизация сети социальных учреждений» и т.д. Власть, по-прежнему, не зная и в душе презирая собственную страну, упорно продолжает провоцировать социальные конфликты своими натужными, вечно недоделанными, ни с кем и ни с чем, кроме бюрократии, не согласованными реформами.

(2) Речь идет именно о неформальных самоорганизованных группах граждан, объединенных каким-то узким, но крайне значимым для этой группы интересом: социальным (учителя и родители школы для детей со специальными потребностями против реорганизации школы), коммунальным (жители нескольких домов против строительства бензозаправочной станции), профессиональным, корпоративным (группа городских учителей против городской реформы системы образования) и т.д. Главное качество этих групп – самодеятельность. Они созданы самочинно, вне каких бы то ни было внешних инициатив, и существуют самочинно и самоокупаемо. Впоследствии они могут присоединяться к каким-то общественным организациям, сетям, перерождаться в нечто большее, но изначальный смысл их объединения - защита интереса, который является лично значимым для каждого члена группы.

(3) Уровень низовой, коммунальной гражданской активности в столицах всегда высок, но в силу специфичности столичного социума (что является отдельной темой, достойной серьезного обсуждения) активность эта не дает политических эффектов - ничего не меняет в типе отношений между столичными гражданами и столичными властями. Впрочем, в наше время это удел многих столиц Северного мира. Столицы остывают первыми. Сохраняя на поверхности, благодаря статусу, ритуально-представительские формы гражданской активности, они первыми отключаются от политического и гражданского подогрева тела нации.

(4) Все ниже сказанное, прежде всего, опирается на опыт Пермской гражданской палаты, общественной организации, с 1996 года специализирующейся на правовой, информационной и методической поддержке инициативных групп граждан в защиту групповых, коллективных интересов («группы интересов», «группы гражданского влияния», «неформальные гражданские группы»), а также на материалы СМИ, в том числе, специализированных гражданских изданий, интернет-ресурсов и т.п., плюс опыт ряда гражданских, в основном правозащитных и экологических, организаций регионов Приволжского и Уральского федеральных округов.

(5) Шутка, но за порядок цифры автор ручается.

(6) По данным Института экономики города.

(7) Гражданская политика - не претендующая на государственную власть деятельность непартийных организаций и групп граждан по продвижению, согласованию и защите коллективных интересов, реализуемая через гражданское влияние на государственные и общественные институты.

(8) Гражданское влияние – целенаправленное, активное воздействие непартийных организаций и групп граждан на государственные и общественные институты с целью продвижения и защиты коллективных интересов.

Группы гражданского влияния – непартийные организации и группы граждан, оказывающие целенаправленное и активное воздействие на государственные и общественные институты с целью продвижения и защиты коллективных интересов.

(9) Например, несколько товариществ собственников жилья (ТСЖ) создали собственную дружину по охране общественного порядка в своем квартале, взяв на себя властную функцию обеспечения общественной безопасности (принуждая подростков после одиннадцати расходиться по домам, задерживая хулиганов до прихода милиции и т.д.). Законность такой инициативы – отдельный вопрос, но ее властная сущность очевидна (доминантный в квартале статус, мобилизация силы, принуждение).

(10) Любые субъекты господства в обществе, любые организации, люди и группы людей, институционально (не случайно, не ситуативно) обладающие доминантнным статусом в конкретной социальной ситуации.

(11) В некоторых промышленных районах России под их корпоративным контролем находятся бюджеты, администрирование и судопроизводство не только отдельных городов, но и целых регионов. Газпром, бывший ЮКОС, ЛУКОЙЛ, Норильский никель и другие формируют бюджеты «подведомственных территорий», имеют решающий голос при принятии важнейших политических, кадровых, инвестиционных и социальных решений. Они формируют социальную среду не только в качестве основных работодателей и налогоплательщиков, но и принимая участие в распределении бюджетов через свое лобби в представительной и исполнительной власти, и осуществляя собственно корпоративные социальные программы. Вся государственная инфраструктура, включая правоохранительные органы Ханты-мансийского округа, нефтедобывающих районов Урала и Поволжья и многих других «корпоративных территорий» России фактически находится на содержании соответствующих корпораций.

(12) Власть экспертов – власть над нанимателем помощников, советников, консультантов; в основе их власти – собственность на информацию. Деструктивность этой власти – соблазн «экспертных заговоров». Современная политика может рассматриваться сквозь призму «вакханалии экспертных заговоров».

(13) В каждом городе свои истории успеха, свои общепризнанные гражданские лидеры, свои суперпрофессионалы в гражданской политике, они могут быть из обществ защиты прав потребителей, из экологических, правозащитных, женских, ветеранских организаций, из свободных профсоюзов, из ОТОСов.

(14) Пермский Союз за гражданское влияние планирует сформировать своего рода Добровольческий корпус гражданских экспертов для квалифицированной помощи группам гражданского влияния.

(15) Желательно, занимаясь гражданским обеспечением общественной безопасности, не сотрудничать с доброхотами из криминальных сообществ – вы укрепляете безопасность своих семей, они с помощью вас укрепляют свою власть над территорией. Важно, охраняя свой покой, вслед за российской милицией самим не стать для граждан источником опасности и неуважения к их правам и интересам.